Мужской манифест. Часть 1

Бытует мнение, что мужчины олицетворяют собою разрушительную, негативную стихию, а женщины - позитивно-конструктивную. Две американские умницы - Ч. Бенард и Э.Шлаффер в своей книге «Без нас вы ничто» пишут: «Если детям дать по коробке со строительными кубиками, то мальчики будут строить башни. А девочки будут строить дома... Мальчики строили возвышающиеся структуры и башни, чтобы к концу игры иметь возможность их разрушить. Девочки строили защищающие помещения, и радовались своему творению, и оставляли его до конца игры».

Далее читаем: «Мальчики предпочитали рассказывать о приключениях, героях, о боях и триумфах - и почти всегда заканчивали историю плохо. Сначала был ощутимый подъём, причём герой всё больше и больше переживал триумфы и в конце концов поднимался на самую вершину, чтобы затем сорваться вниз с крутого склона».

В историях же девочек «главное действующее лицо сталкивалось с целым рядом трудностей, которые оно преодолевало, чтобы в конце обрести счастье». Наши «аналитики» приводят кучу примеров мужских измен, когда годами построенное счастье в единочасье разрушалось и заявляют, что «после того, как мужчина построил для себя великолепную башню, им овладевает непреодолимое желание развалить её». Типа, мужчины вообще не умеют ничего строить, они только рушат (наверное, более точной формулировкой мысли авторов была бы идея, что мужская способность к разрушению явно превалирует над умением строить), да и вообще у них «аллергия к счастью»: «отождествление счастья с неволей - это специфически мужское состояние... Только нанося ущерб, разрушая, причиняя страдания и боль, многие мужчины чувствуют себя свободными и деятельными... Мужчины чувствуют себя пленниками не только в скучном браке или в мещанском особняке, они чувствуют себя пленниками на этой планете».

Занятно, что в конце концов сами же тётки и проговорились, но не заметили этого. Очевидно, что мужское стремление разрушать напрямую связано с желанием воплотить в строительстве свою детскую фантазию. В сознании мальчика носится некий смутный идеальный образ башни, который он и стремится воплотить. Мальчик мучается, пытаясь втиснуть этот внутренний образ в очередных несовершенных строительных формах. Но ведь у него есть только один набор кубиков. Именно поэтому он разрушает одну постройку и начинает другую.

Тот идеал, к которому стремится наш юный строитель, лежит вне реалий каждой очередной постройки. Она - лишь преходящее воплощение бесконечного идеального объекта. Вот именно на этот идеальный объект и направлено внимание строящего мальчика. Именно поиск этого идеала, стремление воплотить фантазии, связанные со смутно ощущаемым идеалом и движут мальчиком, когда он разрушает только что отстроенную башенку.

Теперь нетрудно видеть, что у мужчин есть идеал, но лежит он вне не только конкретных объектов (например, построенных из детского конструктора), но и материального мира в целом. Стремление к воплощению идеала, к реализации того бесконечного, что в нас есть - вот что сквозит в этой «способности к разрушению». Стремление разрушать более всего доказывает и творческие способности мужчины, и творческое его предназначение в этом мире.

Но женское сознание не умеет выйти за рамки убогой бабской конкретики. Женщина видит, что строение в конце разрушили - и делает вывод, что строить не умеют вообще; что строители способны только к разрушению. И это так потому, что большинство женщин начисто лишены творческих способностей. Это дополнительно подтверждается тем типов конструкций, которые возводили девочки: однообразные маленькие домики, в которых можно просто жить, безусловно не несут никакой дополнительной смысловой нагрузки. Более всего они доказывают, что женский «идеал» равен этому конкретному одноэтажному домику и, собственно, полностью исчерпывается этим последним. Однако можно ли говорить в этом случае об идеале? Это просто домик, и всё. Нету у женщин ни творчества, ни идеалов. Есть только потребность в счастье, да домике. Идеал по самому смыслу должен быть идеальным, а не конкретным. И реализуется он лишь творческим путём, а не однократным только построением. Ибо творчество - это всегда стремление к воплощению идеала. Более всего приведённый авторами пример доказывает, что мужчина - это строитель, просто ему не всегда удаётся полностью реализовать свой замысел, и тогда он рискует: разрушает и строит заново. Творчество, стремление к новому - связано с риском всегда. А вот женщина -это тот самый гоголевский мешок - «что положишь, то и несёт». И вовсе не случайно женщины не только не умеют, но и не любят рисковать.

Авторши с воодушевлением приводят пример романа, в котором «мужчина, который добился своих целей по всем критериям, какие только возможно себе представить, и мог бы быть счастлив, начинает всё разрушать. После того, как он построил для себя великолепную башню, им овладело непреодолимое желание развалить её. Его жизнь представляется ему скучной, и потому он быстро придумывает трагическую развязку». Однако далее они заявляют следующее:

«Если бы это касалось только его одного, мы могли бы посочувствовать этому человеку: ведь этот саморазрушительный импульс ужасен. Однако вполне понятно, что этот мужчина вовлекает в беду, которую он выбрал по своей воле, множество других людей». Обратим внимание, как интерпретируют эту историю бабы, как постепенно всё более и более сгущают краски: начав с внутренней проблемы одного, они заканчивают бедой многих. Наш герой предстаёт кем-то вроде террориста, который и сам не хочет нормально жить, и отравляет жизнь всем окружающим. Особенно же часто авторши нападают на мужскую скуку: мол, все беды в ней, это из-за неё мужчины совершают непоправимые ошибки.

Из всего этого повествователи делают вполне «закономерные» выводы: в обществе есть только одна здоровая сила, не создающая никаких проблем ни себе, ни окружающим. Именно женский эталон существования является самым здравым и самым конструктивным. Все бразды правления должны быть переданы им, женщинам. Далее: не лучше ли как-то ограничить мужчин в этих их проявлениях (в том числе и законодательно)? И ещё один вывод, к которому вплотную подводят нас авторы: эти особенности мужчин, которые заставляют их разрушать так хорошо построенное, есть безусловный вред и для женщин, и для всего общества. С этими порочными мужскими чертами нужно всячески бороться. Самые эти способности, даже их развитие в детстве следует поставить вне закона. Мальчиков следует воспитывать так, чтобы с детства они не умели разрушать. Они должны брать пример с девочек, которые олицетворяют собой конструктивное, полезное для общество, начало. Мужчины должны быть такими, как «все», жить так, как живут «все», чтобы «всем» было хорошо. Упрощённо говоря, авторы предлагают нам всем строить одноэтажные удобные домики и наслаждаться там миром и покоем. И ни к чему более не стремится. Потому что так удобно им, женщинам.

...Я прочёл эту книгу почти 10 лет назад. Всё это время она лежала на полке с литературой по психологии на самом видном месте, вверху, и, проходя мимо, я временами подумывал: «Ладно, суки. Когда-нибудь я всё равно займусь этой темой. Уж тогда я вам отвечу...» И я решил сделать это прямо сейчас.

Строя новую, оригинальную башню, мальчик создаёт то, чего не было. Нетрудно видеть, что и само строительство домиков как таковое - по отношению, например, к рытью землянок - также было изобретено мальчиками. А рытьё землянок - та же самая «башенка» по отношению к обустраиванию пещер. И в то время, когда девочки играли в искусственные пещерки и заселяли туда игрушечных человечков, которые «будут жить там долго и счастливо», мальчики уже играли в маленькие земляночки. Рыли их и ломали, и придумывали тёплый тамбур, и всячески экспериментировали с многослойным бревенчатым покрытием потолка... И первым, кто начнёт вообще что-либо строить, это будет мальчик, а не девочка. Сама по себе девочка никогда ничего возводить не начнёт - в первую очередь потому, что не умеет ломать...

Важно то, что мальчик каждый раз начинает с «чистого листа», с пустого места. Важна даже не способность строительства как такового, а способность начать с нуля, умение не бояться создавать новое, потребность в реализации некоего изначального замысла, некоей смутной идеи. И идея эта зарождается изначально всегда в мужской голове.

А девочка никогда не начинает с нуля. Она строит всегда одно и то же. Она видит первый этаж, который построил мальчик, и начинает строить типа своё, постоянно и монотонно его воспроизводя. Дальнейшее строительство, всяческие эксперименты, неизбежно связанные с разрушением и риском, не интересуют её вообще: а зачем рисковать? И в одноэтажном домике можно быть счастливым. И если бы не было мальчиков с их «разрушительной способностью», то девочки были бы точно так же счастливы в тёплой землянке или «благоустроенной» пещере...

Однако будем рассуждать дальше. Если бы мальчики не разрушали свои строения, то девочки не начали бы строить. Благодаря нашим творческим способностям, благодаря вот этому нашему стремлению к воплощению отвлеченного идеала что-то не просто строится, но вообще существует.

Идеал, к которому стремятся мальчики в своём строительстве, не существует в «реале». Идея и идеал - это близкие вещи. Поскольку строительство и последующее разрушение свидетельствуют вот о чём: так как только у мальчиков есть идеал, то и сама идея строительства могла зародиться именно у них, а не у девочек, у которых идеала нет, а есть просто пошлая потребность в реальном «домике» и реальном счастье. Идеал девочки, поэтому, просто равен её потребности. Или сформулируем иначе: потребности у неё есть, а вот идеала-то и нет. Ну что это за идеал, который низведён до уровня материальной необходимости? И потому девочки - куда более приземлённые создания, чем о них думают.

Никаких идеалов у женщины нет. Женщина - это оболочка, которую неким идеалом следует «наполнить». И наполняет женщину ни кто иной, как мужчина. Эта схема действует не только в плане деторождения (здесь она, пожалуй, особенно показательна), но и в любых других областях. И мужчине с его внутренней свободой, с его идеалами и творческим духом следует подбирать себе хорошую, чистую «оболочку», а не драный, многократно использованный мешок.

Самое строительство - это тоже идея, это тоже некий «идеал деятельности», который не равен обыденному существованию: хождению на охоту, приготовлению пищи... Идеи чего-либо нового (самые разные), стремление воплощать их, да и творческие способности вообще - существуют благодаря тому, что в голове у мальчика есть идея разрушения. То есть некоторое внутреннее представление о небытии, о смерти вообще. Обратите внимание, что пишут американские тётки: идеи мальчиков чаще всего кончались плохо, то есть смертью главного действующего лица (пусть и героической). Идея смерти, равно как и связанная с ней идея разрушения предзаложена в голове у мальчиков. У девочек нет опыта смерти, и потому в их историях смерти нет. У мальчиков, замечу, тоже нет такого опыта, а вот смерть в их историях есть. Это ещё раз доказывает, что все мальчики - идеалисты. Они изобрели и самую смерть - построили её идею как своего рода «башню». То есть абстрактное мышление мальчика таково, что он выстраивает идею смерти как нечто реально существующее. По крайней мере, идея смерти для мальчиков точно существует. Но существует ли смерть? Существует ли небытие?

И вот именно в этом «разрыве» между строительством и разрушением, и существует внутренняя наша способность порождать виртуальное, и существует наш мужской внутренний мир, все наши идеи и идеалы. Мужское творчество возникает в этом самом «зазоре» бытия и небытия. Или, выражаясь иначе, своими творческими способностями мы обязаны страху смерти. В нашей мужской голове существует идея небытия - именно как идея, и именно в голове, поскольку пока мы есть, небытия ещё нет, а когда небытие есть, то нас уже нет (Сократ). И наше творчество, идеальный мир, который существует в голове у мальчиков, а равно и стремление к его воплощению - не что иное, как «виртуальное» преодоление нашей смертности.


  В раздел "Статьи" >> Часть 2 >>



На правах рекламы. Вы решили приобрести культиватор, но не хотите возиться с бензином и регулярной заправкой? Выш выбор - электрический культиватор. Какой культиватор электрический лучший?
 

Copyright @ by Lehach, 2009