Введение. Часть 2

Но кто эта личность? Тот ли неуклюжий мальчик или девочка, чьи глаза все еще наполняются слезами всякий раз, когда бранит учитель, или - "крутой парень" или кокетливая и вполне женственная девица, когда они оказываются в своей компании? Твое настроение, словно качели, взлетает вверх и падает вниз: от полного, ликующего, невероятного счастья до немыслимого горя - и все это в течение одного школьного дня. Я помню, какими чудовищными могут быть эти взлеты и падения.

Ты идешь в школу, встречаешь по дороге приятелей, направляешься прямиком в класс, и все отлично. Первый урок - английский, но его можно спокойно продремать, потому что учитель тоже еще толком не проснулся. Ты в превосходном настроении.

А потом второй урок. Надо идти в спортзал. И идти мимо автокласса, а там все восемь уроков в день слоняется этот амбал Кавалски. В прошлый раз он использовал твою руку в качестве гаечного ключа, "потому что сегодня среда, а я терпеть не могу среду". И хотя эта маленькая трагедия длится не более двух минут, ты в панике. Ты глядишь в окно. На улице январь, жутко холодно, лежит снег. У тебя есть выбор: либо попытаться, спрятавшись за спинами, проскользнуть мимо автокласса, либо рискнуть на двухстороннее воспаление легких и рвануть к раздевалкам через наружный вход. А что, если Кавалски из всех месяцев больше всего ненавидит январь?

Итак, ты чешешь по улице и, проверив себя на признаки обморожения и швыряя мяч в корзину, весь урок терзаешь себя мыслями о том, как на самом деле следовало поступить: "Надо было залепить ему учебниками по морде. Ну, в следующий раз..."

На химии ты сидишь с Робин Титарски. Эта крошка - что надо! Может, сегодня она хоть как-то отреагирует на твое присутствие?

Ты наверху блаженства - приятель пригласил после уроков поиграть в новую компьютерную игру. И ты в абсолютном дауне - оказывается, ее родители разводятся и она переезжает в другой район и переходит в новую школу. И кого-то из спортзала уволокли к врачу, потому что он наглотался таблеток. И некоторые из твоих друзей сомневаются, что это произошло случайно. А потом ты возвращаешься домой, и мама, оторвавшись от очередной телекомедии, спрашивает:

- Как дела в школе, детка?
- Ничего.

Ты же не можешь рассказать ей, что чуть сегодня не спятил из-за этого амбала Кавалски, потому что знаешь: мама ответит либо "Ну и почему же ты просто не сказал ему оставить тебя в покое?", либо "Ну и почему же ты просто не рассказал об этом директору?"

Потому что тогда он созвал бы всю футбольную команду, чтобы дать мне пинка под зад.

Так как говорить с ней о более серьезных вещах? Она же все равно не поймет!

Твои проблемы вполне реальны

Взрослые имеют тенденцию, оглядываясь на свою юность, вспоминать одни радости и забывать о неприятностях. Они забыли, каково это, когда некого пригласить на свидание в субботу вечером или когда ты вообще отвергнут женским обществом. Конечно, что им до этого, если у них такие взрослые проблемы: выплата по закладным, содержание семьи, ссоры из-за денег на твою учебу в колледже - твои собственные сложности для них второстепенны. Это же ПОДРОСТКОВЫЕ проблемы, ненастоящие проблемы.

Например: родители однажды купили мне пару белых ботинок из лосиной кожи (по иронии судьбы именно такой тип ботинок популяризировал в пятидесятых Пэт Бун) и требовали, чтобы я ходил в них в школу. "Уродливые" - это еще самый мягкий эпитет, приложимый к ботинкам, похожим на два белых "фольксвагена". Впрочем, "фольксвагены" - это тоже еще слабое сравнение. А теперь учтите, что то был семидесятый год, и все как один носили вылинявшие джинсы и кеды. У меня и так было достаточно проблем в отношениях с ребятами, а если б я появился в этих ботинках в классе, мне грозила бы полная обструкция. Проклятие. И, возможно, вечное отлучение. "Мистер Снайдер, вы приговорены к жестокой и позорной смерти за непростительное преступление против моды..."

По правде говоря, хотя эти белые башмаки действительно были выдающимися, мои сверстники проводили слишком много времени, проверяя свои отражения в стеклах школьных окон, чтобы замечать кого-либо еще. Они стремились смешаться с толпой себе подобных столь же яростно, как и я. Но когда я глядел вниз, я видел два белых дредноута, рассылающих вокруг себя неоновые стрелы. Остальные тоже должны были это заметить. И если они не смеялись в лицо, то только потому что, полагал я, просто старались вести себя пристойно.

Я плакал, бился в истерике, умоляя родителей не заставлять меня носить эти ботинки. Вы думаете, увидев до какой степени я расстроен, они сдались? Ни-че-го по-доб-но-го! Сначала они смеялись. (Усугубляя ситуацию заявлением: "Но Пэт Бун носил такие ботинки!" У-у-у!) Потом они на меня кричали. Ну как же: моя проблема не была "настоящей" проблемой, я просто "валял дурака".

А вот какой настоящей эта проблема была для меня - я заработал денег, подстригая соседские газоны и разнося газеты, отправился в местный обувной магазин и купил себе пару хипповых кедов. И все следующие полгода я еще затемно уходил из дома в белых ботинках, ехал с первым школьным автобусом, прокрадывался к своему шкафчику в раздевалке и переобувался в новые кеды. А после уроков ждал, пока вестибюль опустеет, переобувался в белые монстры и с самым последним автобусом уезжал домой. Вот какой настоящей была для меня в четырнадцать лет проблема уродливых, вышедших из моды ботинок. Невероятно настоящей. По-серьезному настоящей. Самой настоящей из настоящих. И поскольку я почти не носил эти чертовы ботинки, я никак не мог их сносить. Родители были настолько потрясены прочностью ботинок, что собирались закупить такие для всей семьи. К счастью, потом они забросили эту идею.

Все относительно, не так ли? Конечно, то, что отца вышибли с работы - проблема куда более серьезная, чем то, что ты не попал в школьную теннисную команду. Но родители вооружены механизмами адаптации, которые приходят с годами и опытом. В большинстве случаев они лучше подготовлены к тому, чтобы справляться со своими кризисами. Тебе же кажется, что каждую из проблем именно ты вынужден решать первым, и ты боишься, что не сможешь найти ответ.

Думаю, ты узнаешь себя во многих моих воспоминаниях. Но эти воспоминания и размышления не только для неудачников, для повергнутых во прах, для угнетенных масс, жаждущих свободы - они для всех, кто хочет лучше понять себя самого, родителей, друзей и будущее. Это понимание важно не только для подростка, оно будет столь же ценным, когда ты вступишь во взрослость и встретишься со многими схожими ситуациями и людьми. Я не хочу нагонять на тебя тоску, но вся наша жизнь - это школа. Ты узнаешь, что и работа очень похожа на школу, только теперь роль учителя исполняет босс. И, как и в школе, ты встретишься с людьми, принадлежащими к различным типам: лидеры, ведомые, тупицы, пижоны и модницы, зануды. Разница лишь в том, что, став взрослым, ты будешь чуть более свободным и, надеюсь, станешь лучше понимать, что ты есть и что тебе от жизни нужно.

Вопрос: а что, если родители наткнутся на эти мои записки, наводя порядок в твоей комнате? Во-первых, они, возможно, станут запирать на ночь дверь своей спальни. Во-вторых, они, может быть, повысят сумму, выделяемую тебе на карманные расходы. И они, это уж точно, перестанут совать нос в твою комнату и твердить, чтобы ты поскорее разобрал все свои завалы. Отдавая тебе отчет в том, что у меня, гм, странноватый внешний вид, и музыка, которую играет моя группа, тоже достаточно дикая на родительский вкус, я так и вижу, как они собираются где-нибудь в уголке - и вполголоса: "Этот Ди Снайдер написал книжку против родителей! Это подрыв власти!" В "Курсе выживания для подростков" я действительно бываю порой слишком строг по отношению к родителям. Поскольку я сам отец, я понимаю их проблемы, но, с другой стороны, понимаю, что и родители задолжали детям любовь, понимание и ответственное поведение. Да, я подрываю власть, но для меня "власть" - это кто-то или что-то, что ограничивает человека, препятствует развитию личности, мешает относиться к себе с уважением. Такой "властью" могут быть взрослые, но довольно часто такой "властью" оказываются люди и одного с тобой возраста.

Ты можешь читать "Курс выживания для подростков" вместе с родителями, чтобы помочь им лучше понять тебя и твой мир, который очень отличается от мира, в котором росли они. Но, если на то пошло, этот "Курс" не предназначен для семейного чтения, он - для тебя.

P.S. Не стоит благодарностей - мне за это заплатили.


<< Введение. Часть 1 << В раздел "Статьи" >> Глава 1. Часть 1 >>
 

Copyright @ by Lehach, 2009