Христианство и мировое бабство. Часть 8

Ещё примеры приводить? Могу-с... Например, учеников Христа угораздило начать выяснять это даже на самой последней с Ним трапезе, после слов Христа о том, что Его предадут, что Его вот-вот «повяжут»: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим». Нашли, блин, время...

Итак, с самого начала христианство пошло по пути мелких амбиций и выяснений отношений. Об этом почему-то не любят распространятся придворные церковные историки, рисуя нам убедительнейшую по своей благостности картину всеобщей апостольской любви, благородного нестяжания, длительных ночных бдений... И всё время хочется этих историков спросить: господа, а зачем вы это делаете? Кому от вашей лжи хорошо? Кто от этого выигрывает? Чьим интересам служит такая история? Точно ли Церкви Христовой в целом? А может, только иерархии? Тут поневоле вспоминаешь «Легенду о Великом Инквизиторе»... Кстати: а ведь не придворных историков на свете и нет...

«Созижду Церковь мою...» Эти умники не желают и знать, что Мессия употреблял выражение не «Церковь» (этого понятия тогда и в помине не было), но «кагал». Спрашивается: какого хрена? И можно привести аналогичных примеров искажения текста чуть не десяток. Например, Иисус требует «не гневаться напрасно». Между тем в древних рукописях идёт совсем другое - вместо «не гневайтесь напрасно» там было «не гневайтесь никогда». Но византийская церковная контра, понимая, что не гневаться вообще невозможно, подменила этот текст. Так-то относятся они к слову Божьему! Русские их коллеги, впрочем, ничуть не лучше. Одно «лукавство» змея чего стоит! А ежели к самому Евангелию такое отношение - то чего же можно ожидать от них в других вопросах веры? Ведь «неверный в малом неверен и во многом». Ну как ожидать от них конструктивного и ответственного подхода к такой фундаментальной проблеме, как единство христианского мира?

Ниже будет сообщено о том, как католики извратили понимание и предпосылки этого важного единства. Между тем, попытка любого другого объединения людей (вне реального следования учению Христа) - в империи, сообщества, блоки, союзы и прочие «золотые миллиарды» - неминуемо окажется новой Вавилонской башней.

Для нормального существования мир должен иметь как минимум биполярное строение. Само бытие предполагает своею формой не только кантовские пространство и время, но и деление на мужское и женское, причём в самом широком смысле. Речь идёт не столько о распределении ролей, сколько о структурном разделении. Нетрудно видеть, что столичный град по отношению ко всей стране - то же самое, что и мужчина по отношению к женщине. И взаимоотношения между ними до чрезвычайности похожи на супружеские - начиная от потребности друг в друге, и кончая до конфликтов, перетягивания власти и взаимных обвинений в безделии. Подобным же «гендерным» образом соотносятся между собою правительство и его народ, Запад и Восток, Бог и сотворённая им Вселенная... Читатель, искушенный во взаимоотношениях, прекрасно знает, что как «женская составляющая» этой универсальной бытийной структуры, так и мужская, имеют свои особенности. Каждый стремится занять главенствующее положение, а затем и полностью, предельно подчинить себе другого.

Так вот: каждая из существующих цивилизаций стремится расшириться до размеров всего человечества, захватить собою всё - Запад хотел бы, чтобы все превратились в демократии, Восток - чтобы жили ещё как-то по-другому. И в этом смысле любая иная цивилизация оказывается по отношению к нашей развивающейся своего рода удерживающим фактором. И в великолепной фразе апостола Павла, что «тайна беззакония... не совершиться до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий», этот самый «удерживающий» есть иное, не позволяющее любому явлению безгранично и бесконтрольно расширяться, согласно этому грёбанному «закону экспансии информации». Восток удерживает Запад, а Запад- Восток. Женщина удерживает мужчину, а мужчина - женщину. Ну и так далее. Всё это препятствует построению новой Вавилонской башни и в истории о «смешении языков» имеется в виду именно этот аспект. Так вот: это иное есть удерживающий, а вовсе не царь-батюшка, как учат нас православные патриоты. Дело в том, что тотальное объединение всех в одно ровное изоморфное целое приведёт не просто к потере, так сказать, «стереоскопического зрения», возможности взглянуть на себя со стороны. И не к болезненным уклонениям, но к подлинной катастрофе - к новой попытке построения Вавилонской башни. Причём, чем массивнее империя, тем более «вавилонскими» задачами она задаётся, и тем меньше у неё оказывается ограничивающих, то есть удерживающих моментов, и тем быстрее она рассыпается.

Нетрудно видеть, что Вавилонская башня, описываемая в Библии была не более реальной, чем 24-х часовая длительность первых дней творения. Этот образ башни имел, скорее, идеологический характер. Речь шла о построении цивилизации определённого типа. И мы можем теперь её реконструировать. Это было общество, в котором женские ценности полностью возобладали над мужскими. Где начала во всех смыслах доминировать женщина. Общество, полностью превратившееся не просто в бабу, но в неуправляемую стерву. Общество, восставшее против мужчины во всех его проявлениях - как правителя, как мужа, как свободную творческую личность, как Бога, наконец.

Всякое развитие нуждается во взаимодействии противоположностей. Точно так же и в обществе должны существовать как минимум две основные идеологии - женская, то есть потребительски-накопительская и мужская, назовём её творчески-интеллигентской. Болото «красивой жизни» слишком засасывает, и потому должно что-то всему этому противостоять. В противном случае общество постепенно теряет творческий потенциал, оно перестаёт развиваться и потом неизбежно вырождается. Об этой простой истине забывают умники, пытающиеся копировать одни только западные модели да стандарты. Да и вообще: если в стране нет некой значительной силы, ограничивающей чиновничий «беспредел» - например, гражданского общества, влиятельного класса, единого общественного мнения - то общественный строй понемногу скатывается к деспотии. Это особенно хорошо заметно сейчас...

Замечу, что Бог, смешивая языки строителей первого её варианта, в действительности произвёл благотворную для всех нас дифференциацию народов. Каждый из них стал преследовать какие-то свои цели, возникли непримиримые противоречия... Тем самым Библия показывает нам модель позитивного общемирового устройства. Многополярный мир, так сказать.

Полное растворение одного типа цивилизации в другом, даже более высоком и более прогрессивном, всегда губительно. Точно так же как и полное подчинение одного из супругов другому. Кстати, одна симпатичная такая «бабёнка», украшенная «золотом, драгоценными камнями и жемчугом», в Апокалипсисе именуется почему-то «Вавилон великий». Нельзя чтобы случайно! Так вот, этот «город-баба» должен неминуемо пасть из-за своей любви к разврату и роскоши (Откровение Иоанна, главы 17-18). «Город-баба» потребительской цивилизации. Цивилизации мирового бабства.

В Апокалипсисе написано: «... Суд над великою блудницею, сидящею на водах многих; С нею блудодействовали цари земные, и вином её блудодеяния упивались живущие на земле... И я увидел жену, сидящую на звере багряном... И на челе её написано имя, тайна: Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным...». Нетрудно заметить, что речь идёт не о половой распущенности как таковой, но о цивилизации, густо замешанной на потребительских ценностях. Так Вавилон и мировое бабство предопределяют друг друга, они сливаются воедино в конце времён... Стремление к «миру и безопасности», к обеспеченности и внешней праведности всегда заканчивается крахом. И это касается не только всеобщего конца человечества, описанного в Откровении Иоанна Богослова, но и крахов поменьше. Это универсальная модель падения любых цивилизаций - и прошлых, и будущих, и настоящей.

Мне вот тут подсказывают с мест, что деление всех на «своих» и «чужих» - это уже есть начало строительства Вавилонской башни. Ясно, что следующим шагом будет - «для достижения благой цели все средства хороши»... Точно так же является таким началом и выяснения, у кого есть благодать, а у кого её нет, а также и то, чья вера более спасительна.

Итак, с самого начала христианство переключилось на самые что ни на есть разделяющие вещи - спасение и наличие благодати. Мол, мир лежит во грехе, и без благодати не будет от него спасения.

По-настоящему, христианская часть человечества в целом так и не стала «в натуре» христианской, однако продолжает свято в это веровать. Христианство используется всеми народами, скорее, в знаковом смысле - дабы отличить себя от «чужих» - иудеев, буддистов, мусульман...

Между тем, даже произносить словосочетание «наша вера» - не только глупо, но как-то даже и аморально. Это то же самое, что говорить «наши облака», «наши снежинки», «наше небо». Вера - если она истинна - не может принадлежать кому-то конкретно. Она неизбежно будет всеобщей. И заявляя: «наша православная русская вера» мы тем самым сознаёмся, что в действительности имеем христианство, адаптированное русскими и для русских. То есть христианство, в чём-то урезанное, кастрированное и слегка изменённое. И, в конечном счёте, не истинное. Не подходящее для всех, но зато настолько удобное для нас, что нам кажется нечто противоположное.

Ещё раз для тех, кто «не в танке»: вера (истинная) может и должна быть явлением всеобщего, космического порядка, и признаком этой универсальности и всеобщности окажется то, что данный народ будет как бы «напрягаться», чтобы не только её принять, но даже по ней и жить. Религия, идеально «сидящая по фигуре» данного народа уже самим этим фактом доказывает свою, мягко выражаясь, адаптированность к (просто) народным традициям. Настоящая вера - это трудно всегда, но никогда «влёгкую».


<< Часть 7 << В раздел "Статьи" >> Часть 9 >>
 

Copyright @ by Lehach, 2009