Христианство и мировое бабство. Часть 7

Это развязало войну всех против всех, bellum omnes contra omnes. Христиане, так и не начав заниматься делом, начали выяснять, у кого из них вера «круче» и благодатнее, то есть более «спасительна». Выбрав из целостной картины мира именно этот жалкий фрагмент (наличие Божией благодати и момент персонального спасения), христианство само утратило целостность, оно оказалось фрагментированным. Христиане атомизировались. Они распались на мелкие переругивающиеся кучки, собранные не «во имя Моё», но во имя спасения, которое в действительности и стало «богом» христиан.

Да-да! Христиане поклоняются не Богу-творцу Вселенной, вложивший в творение определённый смысл. То есть на словах этот момент безусловно ими признаётся. Однако мышление христиан не доходит до бердяевской идеи о том, что человек призван к творчеству, что образ Божий в нас - это способность к творчеству, что творчество и есть продолжение миротворения.

Вместо всего этого христиане поклоняются Богу-Спасителю. Мир, который был сотворён со вполне определённой целью, стал рассматриваться нашими героями как своего рода «трамплин» в Царствие Небесное. Соответственно, и Творец этого мира стал восприниматься как послушный агент, механически обслуживающий процесс такого «прыжка». Реальный мир стал неинтересен для исторического христианства, ведь он должен «сгореть». Христиане зажили в виртуальном мире собственного спасения. И, вместе с этим стало невозможно творчество и неинтересны всякие позитивные знания об этом мире. Все науки, да и сам человеческий разум были объявлены «падшими». А угадайте, зачем ещё в раю приводил Бог Адаму зверей? А угадайте, в чём истинный смысл притчи о неверном управителе? И о чём была самая последняя молитва Иисуса Христа на Елеонской горе? «Да будут они (ученики) едины, и да познает Меня мир». Типа: если они рассорятся, то мир и не познает Его вовсе. Познает, например, что-то другое...

Нельзя не заметить, что со временем в христианстве воцарилось классически-бабское понимание благодати: как некоей (единственно) спасительной силы, передаваемой подобно электрическому току правильным людям при правильных действиях. Вообще, всё это отдаёт то ли магией, то ли дремучим антропоморфизмом. Это понимание в корне неверно, так как, во-первых, судить о том, у кого есть благодать, а у кого - нет, может только Бог. Он, по своей милости, может послать её кому угодно, и не нам размышлять об этом. Во-вторых, с этим пониманием расходится фраза Христа: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них.

В самом деле. Получается, без благодати, без причащения человек не может реализовывать заповеданное Христом отношение к другим людям? Да для такого отношения можно вообще ничего не знать о Христе, и слушаться лишь своего сердца. В-третьих, получается, что какие-нибудь африканские племена, к которым ещё не проникли католические миссионеры, решительно не в состоянии «спастись». И вообще, нетрудно заметить, что такое «благодатное» рассмотрение других людей и других конфессий ведёт лишь к их разобщению, к невозможности объединения, а значит - и неправомерно.

В-четвёртых (и это, возможно, самое главное), не стоит забывать, что каждая новая церковь, отделяясь в своё время от митрополии, делала это типично раскольничьим путём. Горе-православные Святой Руси и не догадываются, что в своё время откололись от Византийской кафедры точно так же, как в 90-х годах от них отделилась «филаретовская» украинская церковь. Нашими предками был даже изобретён «самопальный» чин для поставления митрополита - через новую, повторную хиротонию (сейчас об этом тщательно умалчивают, а между тем это идёт вразрез с 14-м апостольским правилом). Б.Успенский пишет по этому поводу: «С учреждением патриаршества в России была принята особая хиротония патриарха; это специфически русский обычай, которого нет ни в одной другой православной церкви. Эта традиция восходит, по-видимому, к поставлению митрополита Ионы, которое, как известно, произошло без санкции Константинополя и фактически положила начало автокефалии русской церкви... Поставление Ионы было делом отнюдь не бесспорным с канонической точки зрения, поскольку Иона - вопреки принятой практике - был поставлен не патриархом, а епископами... Впоследствии Максим Грек заявлял, что «непотребно есть поставлятися митрополиту на Руси своими епископы» и отказывался на этом основании признавать автокефалию русской церкви...» И, далее, на Руси «вопреки каноническим правилам митрополиты назначали себе преемника... По словам Никона, патриарх Иов был рукоположен трижды; он указывает далее, что дважды были рукоположены патриархи Гермоген, Филарет и Иоасаф, и если считать, что их поставление в патриархи недействительно, то следовало бы отрешить от сана всех архиереев, которых они посвятили, то есть практически всю русскую церковь» («Царь и Патриарх». Избранные труды, М. 1996, т. 1 стр. 185 - 204). Видите: не один, не два, и не три раза нарушались канонические правила в Русской церкви...

Однако тогда получается, что благодати у Русской Церкви - ничуть не более чем у «филаретовцев». Занятно, что греки (те самые, которые в Константинополе) именно так и считают, просто вслух об этом не говорят. Кстати: у «филаретовцев» ведь тоже есть каноническое преемство, не так ли? Но чем же мы тогда лучше их? Но спросите-ка у наших верующих, ощущают ли они благодать? Что же тогда получается, что все они - в глубокой прелести? Ну уж нет, дудки, оставьте такие вещи для вашего автора... Впрочем, я тоже признаю наличие благодати у русской церкви. Лично ощущал-с. Ну так ведь и «филаретовцы» тоже её ощущают. И прочие тому подобные до-халкидонские конфессии...

«Не здоровые имеют нужду во враче, но больные». Для того чтобы наше отношение к другим (прежде всего - иноверным) соответствовало учению Христа, мы должны считать всех здоровыми, а себя - «больными». Любить - не в убогом понимании любви современных христиан, но так, чтобы чувствовать себя с другими единым развивающимся целым - можно лишь в том случае, если не оцениваешь всех с точки зрения наличия благодати - их, так сказать, «правильности». Искусственная проблема благодати и не менее искусственная проблема спасения, взятые воедино, автоматически делят людей на «своих» и «чужих», «правильных» и «неправильных», «избранных» и «профанных». Но считать (даже, скорее, ощущать) себя хорошим, а остальных - плохими, есть не что иное, как классическое бабство. Типа, «одна я хорошая»... Да, да, чёрт вас возьми - возможно, что насчёт спасения я могу оказаться и неправ. Тем не менее, в соединении с благодатью (то есть с пониманием благодати, её специфической у нас интерпретацией) это воистину гремучая смесь.

Понятие благодати было совершенно неправомерно соединено с понятием «спасения». Ибо именно этот «диполь» и стал наиболее разобщающим в христианстве. С ним единство христианского мира стало принципиально невозможным. Ибо теперь всегда может возникнуть подленькая мыслишка: а есть ли благодать у таких-то и таких-то? Да и спасутся ли они? А с кем быть, чтобы гарантированно спастись? Отсюда начинается перетряхивание чужого грязного белья: да вот эти с безбожной властью сотрудничали - у них благодати стопудово нет. А другие - вообще раскольники, у них такой дух - как пить дать не спасутся. А третьи... О том, что при этом было потеряно самое главное - любовь и единство - говорить не приходится.

«Бог совсем, совсем не то, что о Нём думают». Перефразируя это высказывание Н. Бердяева, можно заявить, что и благодать - совсем не то, что думают о ней. Благодать полностью автономна и посылается... кому надо, тому она и посылается. Не нам об этом судить. Ибо, в-пятых, начиная рассуждать об этом, мы впадаем не только в осуждение, но и в самовозвеличивание: вот, мол, у нас-то всё в ажуре, а они, заблудшие, гибнут... Типа, мы тысячелетиями стойко храним эту «правильную веру» - так пусть они к нам примкнут. И докажите мне, что это не самовозвеличивание, но объективный анализ.

Единство христианского человечества «рассматривалось» Христом как необходимейшая предпосылка для продолжения дела Творца. Скажу точнее: как необходимое условие для понимания того, в чём же состоит это мужское дело. Оно было предпосылкой дальнейшего развития человечества как своего рода «соборного Адама», который должен был, будучи единым, понять Творца, и продолжить Его дело.

Но о необходимости сохранения единства все тут же забыли. Ещё ученики Христа предавались жарким выяснениям, кто из них «круче»: «И когда (Иисус) был в доме, спросил их: о чём дорогою вы рассуждали между собою? Они же молчали; потому, что дорогою рассуждали между собою, кто больше». И ещё: «Пришла же им мысль: кто бы из них был больше?». В один прекрасный день пара учеников втихомолку начала проситься сесть на самых почётных местах - справа и слева от Христа. Остальные ученики, услышав это, «начали негодовать», отчего Иисусу пришлось урезонивать их: «Кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Натурально, сама фраза эта доказывает, что никакой «изначальной братской любви» между апостолами не было. А ведь это были ближайшие ученики Христа, 24 часа в сутки находившиеся рядом с Ним, трапезничающие за одним столом, спящие под одной крышей, и купавшиеся, так сказать, в волнах Его благодати - что нам, грешным, и не снилось. Так почему же благодатное присутствие Сына Божия не избавило Его учеников и последователей от мелочных амбиций, от всевозможных заблуждений, и даже - от полного недопонимания и отдельных слов, и даже целых притч Христа? Почему благодать в самой непосредственной её форме не «преодолела чин их естества»? Стоит ли после этого преувеличивать воздействие благодати как своего рода «динамического фактора»? Что тогда можно сказать о прочей новоначальной христианской черни? Той убогой толпе, наполняющей храмы и предопределяющей менталитет всей Церкви (так как менталитет любого сообщества определяют по большей части женщины)...


<< Часть 6 << В раздел "Статьи" >> Часть 8 >>
 

Copyright @ by Lehach, 2009