Христианство и мировое бабство. Часть 21

Существует чувство любви, которое определять здесь не след. Это может быть всё что угодно: любовь матери к ребёнку, мужчины к женщине, патриота к своему Отечеству... Однажды, уже «под занавес» моей семейной жизни, довелось мне узреть, как тесть, неплохой, в общем-то, мужик, нянчит моего ребёнка. На лице его было умиление неприкрытое. И тут меня как громом поразило: а почему говорят: «дети до венца, а внуки до конца?» Почему любовь к детям так сильно отличается от любви к внукам? Потому что та ответственность, которая содержится в любви к детям, делает эту любовь - как бы это сказать? - более суровой, что ли... Тем самым любовь приобретает совершенно иное, более деятельное качество. Она не даёт человеку расслабиться, как бы держит его всё время настороже, заставляет напрягать мозги и волю.

Любовь же деда-бабки к внукам такой ответственности не содержит. Но из этого не следует вовсе, что это более «чистая любовь». Напротив, это любовь совершенно «холостая», из которой ничего не следует, не вытекает и не рождается. Это, скорее любовь к собственной любви, своего рода «любовь штрих». Эдакий «эмоциональный онанизм», когда тешишь одни только собственные чувства. Дополнительно это доказывается ещё и тем, что совершенно посторонние бабки умиляются даже на чужого ребёнка. Стало быть, родственные чувства тут как бы и не при чём. В общем, в конце концов, ваш автор пришёл к выводу, что умиление - крайне дрянное, типично бабское чувство, которое, полностью погружая человека в собственные переживания, делает его каким-то расслабленным, бессознательным и безвольным. Ему хочется лишь повторять и повторять опыт этого умиления, и ничего более. К чему ведёт такой опыт? Лишь к развитию эмоциональной слезливости.

А ведь в храмах лишь приветствуется всё, связанное с умилением. И ещё почитается это достоинством. Взгляните на физиономии прихожан - особенно после причастия. Сосредоточенные воины Христовы, готовые идти на крест, что ни говори... А может это всё-таки просто слезливые бабы?

Не один только, но много раз совершало человечество своё грехопадение.

В-первый - при вкушении перволюдьми запретного плода. Из-за их нетерпеливого желания стать «богами» немедленно, «перескочив» длительный исторический процесс самосовершенствования, со-творчества, со-трудничания с Богом-Творцом. Психологический смысле первородного греха, его, так сказать, тяжкое наследие в нашей психике - вот в этой генетически наследуемой нетерпеливости. Грехопадение было латентной, неосознаваемой, нетерпеливой попыткой «скинуть Бога с корабля современности».

Второй раз - при распятии Сына Божьего. По меньшей мере наивно полагать, что в крестной смерти Христа повинен один только еврейский народ. В этом повинно было решительно всё человечество. Все мы несём на себе этот грех. Вы, вы. Я.

Третий, как ни парадоксально, был снова связан со вкушением. Причастие не должно было служить к пущему духовному успокоению. Оно должно было закреплять, подтверждать то, что человек взял свой крест и последовал за Христом. В причащении «просто» - вновь прослеживается то же самое нетерпеливое желание попасть сразу «в дамки», что и у первых людей, минуя утомительный путь самореализации, полный ошибок и риска (угадайте с одного раза, кто у нас более всего не любит ошибаться и рисковать). То есть мы имеем не полную схему «причастие - крест - Царствие Божие», но кастрированный её вариант: «причастие - Царствие Божие», удовлетворяющий одних только баб. Или обабившихся мужиков, что то же самое, если не хуже. Поскольку, цитируя великолепную книгу свящ. Я. Шипова: «С баб, наверное, и на Страшном Суде ничего не спросят. Ну что с них спрашивать? Чуда в перьях... Похоже, за всё придётся отвечать нам».

Четвёртое грехопадение оказалось связано с восприятием Христа Его последователями. В данном случае человечество в точности повторило грех Адама - не тот, когда он послушался своей подруги и «сточил» запретный плод. Это, как мы знаем, было лишь физическим следствием греха более важного, духовного - полной зацикленности на Боге, на духовных ценностях, и полное пренебрежении тварным, «падшим» миром, выразившимся в пренебрежении Евой.

Христиане с самого начала точно также зациклились на персоне Христа и связанных с Ним благодатью и спасением. Они «подсели» на Христе как на наркотике (и, одновременно с этим - на благодати и причастии). Повторяю ещё раз: грех Адама в этом случае был повторен с максимальной точностью. Но самое прикольное, что этого никто так и не заметил. Никто, изволите видеть, не восхотел взглянуть на христианство под этим углом зрения.

В некотором смысле, фигура Христа тоже была своего рода «запретным плодом», этаким «яблоком искушения» для человечества. Бог, посылая нам единородного Своего Сына, не только нас спасал, демонстрировал Свою любовь, выполнял какие-то там обеты, что-то там восстанавливал в прежнем достоинстве... Он ещё нас всех и конкретно искушал: а как воспримут Его Сына все эти маленькие человечки? Смогут ли понять правильно? Станут ли, наконец, настоящими деятелями на Его ниве?

Христианский мир не должен был полностью сосредотачиваться на Христе. Иисус - это не цель, но средство. Любовь к Нему не должна вытеснять представление о нашем общем деле, о нашем земном призвании, о наших способностях, о наших космических задачах - преодолении пространственной и временной ограниченности, и всё такое. Эти последние никто не отменял; всё равно, рано или поздно они встанут на повестке дня нашего земного существования. Человечество никогда не смирится со смертностью, и будет пытаться её преодолеть, расширяя рамки своего физического существования. Суть в том, что задачи эти будут теперь решены без Христа и вне Него. Именно эта зацикленность на Христе, благодати и спасении и предопределило дальнейший ход человеческой истории - когда человечество объединится уже не во Христе; когда начнёт строить новую вавилонскую башню. Стремление к спасению «в чистом виде» приуготовляет Апокалипсис.

А христиане, которые должны были указать нам генеральную перспективу развития всего человечества, так и будут бесплодно пялиться на своего Спасителя, наивно полагая, что это - самое главное в жизни.

Грехопадение пятое было при разделении Церкви на католическую и православную. Между прочим, произошло и оно по той же самой «схеме», что и грехопадение Адама. Есть подозрение, что Адам умудрился заповедать нам наиболее общую, универсальную схему любого грехопадения вообще...

Папа Римский точно так же «зациклился» на своей деятельности, забыв о вещах второстепенных. И здесь ведь то же самое нетерпение! Ну да, находясь в Риме проповедовать христианство было куда удобнее: огромное население, отличные средства коммуникации, тьма последователей, могущество государства и его спецслужб... Однако почему-то забыл он обо всей остальной империи, которая тем временем терзалась завистью, которая в некотором роде тоже беседовала со «змеем искушения». Здесь вновь виновато и бабство православия, и мужской эгоизм Запада...

«Если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот». Ну да, давным-давно «разделился» он сам в себе - а никто и ухом не повёл. В результате мы давным-давно существуем в мире выдуманного, виртуального христианства, которое служит не превращению людей в сильных, смелых, честных и мужественных деятелей на ниве Божией, но в слезливых, постоянно умиляющихся, немощных и трусливых баб, исповедывающих эту веру лишь на словах, а самих прекрасно обделывающих свои мирские делишки. Мы забыли, просрали изначальный замысел Творца этого мира. Это мы, именно мы, каждый из нас - обрекли наш мир на мучительный финал. Но всё это, изволите видеть, пофигу и рядовым обывателям, и церковной иерархии, и профессиональным богословам Востока и Запада. Разве что один автор и беспокоится об этом - в тексте о знакомствах с женщинами... Пришлось, видите ли, сюда запихивать. А иначе - кто об этом узнает?

Шестой эпизод имел место при жалком и нетерпеливом желании объединить Церкви путём механического воссоединения их руководящих иерархий - вместо глубокого и подлинного раскаяния в том, что не хранили единство с самого начала, вместо длительной кропотливой работы по осознанному и целенаправленному выстраиванию нового единства: на этот раз - культур, традиций, экономик, политики, нравственности... Подлинное духовное единство может быть достигнуто либо этим путём, либо - мгновенно, но за счёт глобальных катаклизмов (то есть - новой мировой войны). Вот странные люди! На фундаментах восточного и западного христианства уже выстроены здания совершенно различных цивилизаций. А эти умники хотят объединить одни фундаменты, не объединяя самые здания. Как будто не читали они «Ромео и Джульетту» Шекспира. Должны же тогда представлять, за счёт чего и каким только путём примиряются давние враги.

Между тем, сам факт «распада» христианства (а вместе с ним - и всего христианского общества, христианских цивилизаций) на деятельную и созерцательные ветви позволяет нам построить наиболее эффективную, максимально продуктивную и даже наиболее выгодную для обоих модель ихнего взаимодействия. Более того - это позволило бы и России определиться со своим местом в мире. И предопределить развитие этого мира в том направлении, которое - чёрт его знает, как это выразить? - всем нужно, что ли...

А именно: не существует единой, магистральной линии мирового развития, эталоном которой является Запад. Мы вовсе не должны повторять во всём его путь. Запад и Восток должны объединиться в своего рода «брачный союз»; они должны научиться быть взаимодополняющими друг для друга. А от нелепой доктрины «догнать и перегнать» страдают не только те, кто догоняет, но, как ни странно, и те, кто идёт среди лидеров. Ибо они не имеют настоящей духовной поддержки.

Мужчина и женщина, существующие по отдельности, неизбежно деградируют и вырождаются. Однако всё существующее изоморфно. Оно также подчинено универсальной схеме «мужское - женское». Например, религия и рациональность. Одно без другого непременно загнётся. Так вот.


<< Часть 20 << В раздел "Статьи" >> Часть 22 >>
 

Copyright @ by Lehach, 2009