Христианство и мировое бабство. Часть 20

Кстати, Бог, изгоняя из рая Адама и Еву, говорит этой последней, что Адам «будет господствовать над тобою». Специально ведь наставлял-то! И не Адама, но Еву! Ведь чуял, чем единственно можно противостоять бабству. Чуял, чем дело кончится! Этим своим напутствием, Бог, очевидно, устанавливает новую модель взаимоотношений в «новых исторических условиях». Ранее Ева была просто помощницей Адаму; теперь этот последний оказывается (должен оказаться) её господином. И это не могло быть иначе в то ветхое время. Отношения «господин-раб» являются именно ветхой моделью; она должна была, очевидно, преобразоваться в новую - уже в христианскую эпоху.

Смотрим дальше. Своё первое появление на, так сказать, «общественной сцене» Сын Божий осуществляет именно на браке. Здесь же совершает Он и самое первое Своё чудо - превращая воду в вино. Спрашивается: почему именно таким было первое чудо Сына Божия? Как, например, могут истолковать такого рода вещи алкоголики последующих веков? Что за каприз, в самом деле?

Существует «эффект края», и самое первое всегда запоминается лучше всего остального. Почему бы Христу на первый раз не совершить что-нибудь поэффектнее? Например, вылечить расслабленного, или вообще воскресить труп какого-нить там дохлого мертвеца? Причём сделать это при большом стечении народа, а не на свадьбе, где круг зрителей-то поневоле ограничен, собравшийся народ помышляет совершенно о другом, все до единого навеселе (из Евангелия ясно, что вино приносили не один раз), да и половина присутствующих, как пить дать, уже уткнулись мордами в салат? Ну кому какое дело, что сосуды с водой, стоящие где-то в тёмном чулане, как-то там превратились в вино? Иисус же не стоял на возвышении с поднятыми вверх руками, не стучал ложечкой по рюмке: «Так, господа, прошу внимания. Сейчас эта вода Божией волей превратится в Dom Perignon такого-то года с чёрной лентой», и не возносил молитвы громовым голосом... Он просто послал за водой - а притащили уже вино. Кроме двоих-троих свидетелей никто ничего и не заметил. Натурально, винище тут же начали пить...

Более того. Даже распорядитель пира, которому приволокли сосуды с этим вином, был не в курсе, откуда оно взялось. Короче, с точки зрения грамотного пиара можно (и стоило) бы обставить первое чудо куда эффектнее. А тут - какое-то непонятное винище... Это для будущих восторженных фанатов Христа произойдёт великое чудо. А нормальные люди - те так вообще поймут, что Христос попросту «поигрывает» своими «чудодейственными мускулами», опробует, так сказать, свои сверх-способности...

Среди христиан принято истолковывать этот эпизод в том смысле, что Иисус как бы почтил своим визитом брачующихся, и тем самым освятил такое земное установление, как брак - дабы все не ринулись в монахи, считая, что это куда «спасительнее». Между тем, всё обстоит несколько иначе.

Вода, превращаясь в вино, как бы обретает новое качество. Подобным образом должны были бы обрести отныне новое качество и взаимоотношения «жена-муж». Вочеловечивание Бога возвращает людей к прежнему состоянию «как в Эдеме» (то есть даёт им такую возможность). Подобным же образом и своим чудом Христос возвращает брачующихся к той самой, эдемской модели взаимоотношений «делатель - помощница». Иначе - для чего было Христу совершать первое чудо именно здесь? Очевидно, что это как-то связано с проблемой взаимоотношений мужчины и женщины (так как брак, что ни говори, в первую очередь связан с ней, и очень странно, что Феофилакт Болгарский этого впритык не замечает). Ибо та форма, в которой взаимоотносятся между собою женщина и мужчина - принципиально важна (так как чудо - самое первое) для Творца в плане Его миростроительства. Сюда следует также добавить цитату одного неизвестного широким массам, но уже цитированного в этой работе, персонажа: «Я подумала: "А чем самым главным отличаются друг от друга вино и вода?" И пришла к выводу, что вода - это просто божественное творение, а вино - это дело рук человеческих (в каком-то смысле)... И тогда получается, что превращая воду в вино, Христос тем самым возвращает человечеству функцию преобразования Вселенной ... которая была у него (человека-Адама) в Эдемовом раю и была утеряна после грехопадения. А брак подчеркивает, что функция эта должна была осуществляться мужчиной и женщиной - двумя...»

Для современного христианства брак - лишь попущение по человеческой немощи. Все любят цитировать апостола Павла: «Лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Брак оценивается христианами в плане гнушения сексом (духовники говорят опытным христианам, что «соединяться» можно только ради рождения детей), ну и совместного достижения спасения в загробной жизни. Никакой иной позитивной окраски он практически не несёт. Брак в принципе не рассматривается как новое качество жизни, деятельности и творчества - ибо две соединившиеся половинки сделают, наверное, куда больше, чем одна... И это потому, что сама земная жизнь не имеет для христиан никакой позитивной, творческой окраски - та же самая подготовка к смерти, к загробной жизни, вот и всё. Осознание деятельно-творческого призвания мужчины (и всего человечества) и отношение к женщине - на самом деле, жёстко взаимосвязанные вещи.

Христу вовсе не обязательно было выражать всё в притчах да проповедях: поступки, даже мельчайшие действия Его достаточно «концептуальны». Зачем было вводить этот момент в Евангелие? На то оно и «благовествование», что каждая притча, каждый поступок, эпизод, и даже отдельный момент в нём о чём-то благовествует. Богу ничто не мешало насобирать кучу волхвов, которые соорудили бы полное собрание своих сочинений, детально разложив всё по полочкам. Ничего не стоило Ему оживить десяток-другой мертвецов, чтобы произвести среди необразованных иудеев полный фурор. Но предпочитает Он более лаконичный путь, оставляющий нам выбор - в жизни, в действии, в понимании, в интерпретации, в служении...

Но вот, развитие земного служения Иисуса делает полный круг, и самым последним чудом Его оказывается превращение вина в Христову Кровь, причащаясь которой, индивид признаёт готовность следовать за Христом, взяв свой крест.

Христос начинает с того, что восстанавливает отношения мужчины и женщины в прежнем их достоинстве; заканчивает Он тем, что восстанавливает в прежнем достоинстве отношения между Богом и человеком. И это так потому, что мужчина и женщина - единое творческое целое. Точно так же, как Бог и человек. Обе схемы по сути изоморфны, и не только взаимосвязаны, но и как бы «работают» одна в другой.

Брак - это крест, который берёт жена, идя за мужем по тернистому его пути; причастие - крест, который берёт муж, последуя за Христом; наш неблагодарный и трусливый мир - крест, который, сотворяя его, приял Бог-Отец...

Мир - неблагодарный и трусливый, ибо, начав с жульнической попытки перволюдей, минуя длительный исторический процесс сразу перепрыгнуть в «боги» - путём вкушения запретного плода, человечество кончило тем, что восхотело достичь спасения непосредственно, путём регулярного вкушения общедоступного теперь причастия и соблюдения условных и надуманных традиций и ритуалов... И при этом даже не осознав, что совершает точно такое же жульничество, что продолжает поедать точно такой же запретный плод!.. И это вместо того, чтобы честно и добросовестно делать то самое дело, смело предоставив при этом Богу судить - обо всём остальном, всех остальных. Настоящее грехопадение человечества - не только в подчинении его чисто женским целям размножения да обогащения, но и в чисто женской интерпретации причастия - как освящённого опытом предков обязательного обряда, успокаивающего душу сознанием того, что «всё сделано правильно». Лишающего смелости, воли, трезвого сознания, самокритики...

Фокус душевного внимания христианина постепенно, исподволь (впрочем - может быть, и с самого начала), переместился с того, чем нужно заниматься по жизни, со своего дела - на то, что нужно делать, чтобы спастись. Всё началось с того, что начисто забыли об Адаме, его призвании и роли, а стали думать о порочности и непорочности зачатия.

Модель сотворённой Богом Вселенной отличается исключительной универсальностью, изоморфностью, и я бы сказал, гибкостью. Всё заранее предусмотрено, на каждую возникшую проблему есть своё решение. Любая катастрофа находит свой как бы «обходной вариант». Ну да, Адам согрешил и невозвратно пал. Но после этого падения и вследствие этого падения от него происходит теперь всё человечество. Именно к нему переходят те же самые «плановые задачи». В этом смысле в плане Божьего миростроительства ничего не изменилось. В сущности, не всё равно, кто задачи решит - один пацан, или целая бригада? Человеческому роду, этому совокупному Адаму, посылается и средство для их выполнения, этакое лекарство, преодолевающее тяжкое наследие греха. И теперь представьте себе, что человечество встаёт в позу, и заявляет: «А не буду я ничего такого делать. Кайф от приобщения к лекарству гораздо круче».

Ветхий Завет поменяли местами с Новым. Однако Новый Завет без Ветхого не имеет никакой ценности. Первый даёт способ жизни; второй - смысл. Вместо этого имеем мы нечто противоположное: способ жизни христианина определяется теперь как бы Ветхим Заветом, то есть кучей догматов, законоположений и заповедей, а целью жизни стал Завет Новый - то есть спасение любою ценой. То, что все это поставлено с ног на голову, никто не желает понять. То, что всё это связано со всеобщим (и мужским, и женским) бабством и предопределено этим последним - тоже.

Коснусь и ещё одного небольшого аспекта бабства в христианстве. Одной из определяющих эмоций христианина является умиление. Всё время слышишь: «умиленный плач», «умиленное состояние», «молился с умилением». Но что есть умиление?


<< Часть 19 << В раздел "Статьи" >> Часть 21 >>
 

Copyright @ by Lehach, 2009