Философия бабства. Часть 5

Давайте уж заодно вспомним и Ассоль А.Грина. Её стремление закадрить чувака на яхте с супер-пупер парусами, вот эта мечта, которую она себе накрутила - ни что иное, как прикрытие стремления избавиться от кучи комплексов (ранняя смерь матери, отсутствие образа для уподобления, нищета, издевательства сверстников, и всё такое прочее). Но суть-то в том, что и тьмы других девиц не отказались бы от необыкновенной яхты с этаким красавцем в рулевой рубке. Да и вообще - чтобы «всё у них с ним было необыкновенно, не как у всех». Почему? Разве просто взаимной любви со сверстником недостаточно? Нетрудно видеть, что.

К чему я клоню-то? А мечты многих девушек выйти замуж за «принца» также свидетельствует об онтологическом женском... мммм - как бы сказать это помягче? - несовершенстве. Для человека с нормальными мозгами очевидно, что столь неравный брак изначально обречён: принц - по определению человек, безмерно превосходящий по статусу нашу мечтательницу (об этой истории мы подробнее поговорим ниже). Владелец того самого фрегата у А.Грина тоже был, если я не ошибаюсь, какое-то там княжеское отродье. Нормальный купец такого мотовства с парусами никогда бы себе не позволил: это типичные замашки аристократа, который нашей героине заведомо не пара. И это тоже очевидно всем. Но только не для неё! Спрашивается: почему?

Естественно, фрейдисты тут же запоют о «комплексе кастрации», зависти к пенису у женщины, о том, что искомый принц и есть типа такой недостающий пенис. Не верьте этим недоноскам. Психам-аналитикам не во всём нужно верить. Стремление создать союз с принцем более всего обличает глубинное женское ощущение собственной эээ... слабости. И принц призван восстановить справедливость, типа компенсировать вот эту бабскую онтологическую убогость. А наш извращенец Фрейд, выросший на Западе, просто не мог взять в качестве исходного допущения женскую «вторичность», и тем более использовать столь удобный аллегорический образ, как в Библии - при использовании которого всё сразу встаёт на свои места. Вот и пришлось бедолаге выкручиваться. «Penisneid», мля...

Мужчины часто жалуются, что женщина врёт - очень часто и даже по незначительным мелочам, когда нетрудно её уличить. Оценку этому сложному явлению чаще всего дают верную: женщина лжёт, чтобы (ещё больше) понравиться. Однако и эта типично женская особенность (у мужчин она тоже иногда встречается) также следует из базового ощущения собственной слабости и некоей онтологической ущербности. Казалось бы, наша героиня достойна любви такая, какая она есть. И коль скоро мужчина выбрал её, встречается с нею длительное время, а не послал нафиг после первой же ночи, то эта женщина ему уже достаточно нравится. Это несложное рассуждение давным-давно угнездилось бы в хитроумной женской голове, умеющей куда лучше нас анализировать «расклад» в отношениях. После чего можно было бы не врать, вызывая законное презрение у партнёра, но быть простой, искренней и естественной. Если бы не одно «но» - ощущения собственной слабости, парализующей женскую волю и сознание.

На это могут возразить, что болезненное ощущение собственной вторичности, слабости и даже несовершенства искусственно привито женщинам обществом, в котором тысячелетиями доминировали мужчины. «Но зададимся вопросом: если мужчины и женщины одинаковы... то каким образом мужчины умудрились столь всеобъемлюще захватить этот мир?» - пишут Алан и Барбара Пиз в великолепной книге «Язык взаимоотношений».

Кроме того, почему тогда в феминизированных западных обществах женские попытки «восстановить справедливость» выглядят столь гротескно? Почему женщины при этом неизбежно ударяются в другую крайность? И вообще - а у них-то почему женщины точно так же врут, чтобы дополнительно понравиться? Это ли не доказательство всего изложенного? Добавлю также, что человек, всерьёз заявляющий: «я - совершенство» уж безусловно таковым не является. Совершенный такого никогда не скажет.

Скажу более. Наткнулся я в Интернете на заметку, где утверждается, что даже желание иметь «одного-единственного и на всю жизнь» также вытекает не из позитивного стремления быть именно с этим человеком, потому что он такой-то и такой-то, занимается тем-то и тем-то, и вообще ужас как понравился, и теперь кажется, что именно он - искомый идеал, но из глубинного страха, что не понравишься многим. Это подтверждается в частности тем, что красивая женщина редко отличается необыкновенной верностью. Да и вообще женская влюблённость частенько рождается из благодарности, что на неё обратили внимание, а не из чего-то другого. То есть опять же из слабости, но не из силы. «Ситуация грозит измениться в один момент - стоит уделить такому человеку чуть больше внимания, и он может влюбиться из благодарности» - пишет анонимный сетевой автор.

Вполне возможно (хотя и труднодоказуемо), что и традиционное женское стремление видеть с собою рядом непременно «прилично одетого мужчину с чистой обувью» также следует даже не из обычной женской поверхностности и почти патологической любви к красивой форме и вообще всему внешне «красивому», но из того же глубоко зарытого женского комплекса по поводу библейской своей «вторичности», то есть, опять же, некоей онтологической ущербности. Некий типа аристократизм мужчины (выражающийся в подчёркнуто-аккуратной одежде) как бы возвышает женщину в собственных глазах, заставляет чувствовать себя типа аристократкой. Но ведь тот, кто нуждается в таком возвышении, уже тем самым признаёт, что стоИт невысоко. Строить из себя аристократа, окружать себя «всем красивым» - типичное плебейство (мне тут почему-то вспомнилось про западный «средний класс»). Желание видеть рядом с собою «прилично одетого мужчину» чаще всего изобличает плебейскую душу. Будь она настоящей аристократкой, то пошла бы рядом с ним, невзирая на простые джинсы и кроссовки. Проблемы одежды для неё бы не существовало, как не существует она для настоящих аристократов. Когда принц Чарльз приехал в Россию, то многие поразились его старому твидовому пиджачку с заплатанными локтями. «Но это мой любимый пиджак» - заметил принц.

Более того. Отто Вайнингер утверждает, что «женщина горда тем, что ее любят, она хвастается своей любовью перед другими женщинами для того, чтобы вызвать в них зависть. Мужчина воспринимает любовь к себе другого человека, как внимание к его истинной ценности, как более глубокое понимание его сущности. Совершенно не то чувствует женщина. В любви другого человека она видит факт, который придает ей ценность, прежде ей не принадлежавшую, который дарует ей впервые бытие и сущность, который легитимирует ее в глазах других людей.

Этим объясняется неимоверная способность женщины запоминать все комплименты, сказанные ей даже в самом раннем детстве... Путем комплиментов она собственно приобретает сознание своей ценности, а потому женщина всегда требует от мужчины "галантности"... Стоит только вспомнить о том, что может иметь для человека известную ценность, тогда только мы поймем значение того факта, что женщина обладает особенной памятью по отношению к комплиментам. Женщина извлекает из комплиментов сознание своей ценности только потому, что у нее нет изначального мерила ценности, чувства своей собственной абсолютной ценности, которая признает только себя и пренебрегает всем прочим».

А один циник вообще заявил, что после определённого возраста любовь нужна женщине скорее для того, чтобы избавиться от своей перманентной ненависти к мужчинам... Занятно, что попытки сформировать в себе какие-либо иные, позитивные качества, выглядят по-женски истерично и называются «феминизмом», то есть тем же самым, лишённым малейшего позитива, нарочитым противостоянием мужчинам... Типа, клин клином...

Процитирую одну из самых лучших статей на эту тему:

«Феминизм изначально не предполагал равенства полов во всех сферах социальной деятельности. Он был нацелен прежде всего на максимальное низведение мужской роли в обществе. Отсюда вывод: краеугольным камнем философии женского движения был... не подлежащий сомнению постулат о безусловном превосходстве мужчины над женщиной. Только на этом фундаменте мог взрасти комплекс женской неполноценности, ставший впоследствии основой для того уродства, которое называется сегодня движением за права женщин.

Основная его неадекватность проявилась сходу. Всю историю борьбы с дискриминацией женщины, вместо того, чтобы доказывать свою собственную состоятельность, готовность быть полноправными (то есть наделенными теми же правами и обязанностями) партнерами мужчин, боролись не столько за равенство в правах, сколько за одно-единственное право: право ударить беззащитного, чтобы хоть как-то компенсировать свою собственную неполноценность. Ударить так, разумеется, чтобы ответного удара ни в коем случае не последовало. В общем-то, своей цели они добились. Бьют крепко, в качестве щита используют собственные женские слабости. Они даже охотно признают, что совсем не годятся мужчинам в полноценные партнеры, предъявляя с ловкостью фокусника «критические дни», «материнский инстинкт», «тонкую душевную организацию» и прочую псевдоженственную дребедень. Да им и не нужно партнерство, они не стремятся к сотрудничеству. Им важно одно: доказать самим себе, что они - ура! - могут ударить. И ничего не получить за это в ответ... совсем ничего, даже избавления от своего комплекса неполноценности».

Ребята, феминизм - не «восстановление исторической справедливости» и не кардинальное изменение во взаимоотношениях полов. Это вас кто-то обманул. Исторической справедливости никогда не было, и не будет, а во взаимоотношениях (в конечном счёте) всегда господствовали особи женского пола. Просто женское стремление доминировать наконец-то выбралось на поверхность, стала явной, обрела вербализованные и политизированные формы, только и всего. Да ничего не изменилось. Женщины во все времена - одни и те же.


<< Часть 4 << В раздел "Статьи" >> Часть 6 >>
 

Copyright @ by Lehach, 2009