Ответы на вопросы про дедовщину в армии. Часть 2



В. А вот Андрей Макаревич сказал, что его сын в армии служить не будет.

О. Ну, от Андрея Макаревича трудно ждать чего-то другого. С точки зрения Макаревича государство обязано ему пожизненно – просто за то, что он, Макаревич, в нём родился. И ещё изволил концерты давать, раскрывая в своих песнях весь ужас того, что ему довелось пережить в СССР.

Было бы странным ожидать от советского интеллигента, имеющего влияние на огромную аудиторию, разумных слов и предложений. Я целиком и полностью согласен: дети Макаревича не должны служить в российской армии. Они не должны получать гнусного, омерзительного российского образования. Они вообще не должны жить в России. Ни они сами, ни их родители.


В. Уважаемый Дмитрий. Не могли бы Вы (служивший человек) описать мне (человеку не служившему) хотя бы несколько способов отправки письма непосредственно с места прохождения службы. Спасибо.

О. Да, конечно, могу. Надо подойти к почтовому ящику и опустить в него письмо. Если не нравится какой-то определённый почтовый ящик, надо опустить письмо в другой ящик, который нравится.

Это не так сложно, как может показаться. Любой солдат, в том числе и молодой, знает десяток способов как добыть водку и протащить её в казарму. Не менее хорошо солдат владеет техникой расхищения и продажи военного имущества. Отправить письмо – ничуть не сложнее, чем жрать тайком водку и продавать ворованный бензин.

Если уж совсем никакой возможности не видишь, на конверте пиши адрес родителей, а письмо пиши – прокурору. Родители поймут и помогут.

Больше скажу. Во многих войсковых частях есть специальные телефоны – для прямых звонков прокурору. А у многих солдат постоянно при себе сотовые телефоны, для звонков кому угодно. Не стесняйся, звони, телефоны в конце.


В. Что думаешь о том, что дело дошло до тов. Иванова?

О. Думаю, оно очень показательно дошло. Оказывается, министру обороны о таких несерьёзных случаях как ампутация ног солдата просто не докладывают. Ну, если не докладывают о таком, неудивительно, что и многом другом не докладывают тоже. Через это открывается интересная картина управления нашей армией.

Конечно, удивляться этому глупо. Армия – она ведь родная, наша. Служат в ней наши граждане, и возглавляют её – тоже наши граждане.

Но показательно, да. Круче было только с подводной лодкой.


В. Вот ты написал всякое полезное и интересное про заявления в прокуратуру и прочее. А почему тогда когда ты сам служил в армии, судя по твоим рассказам, тебя на общих основаниях прикладывали и немало ("я звонил в дверь к медсестре, оттуда вышел дед и разбил мне рожу...")? Равно как и твоих войсковых товарищей. Или в Советском Союзе такого отлаженного механизма как военная прокуратура и прочего не было? Или просто мудрость – она с годами приходит?

О. Да, это многим непонятно. Но объяснение этому крайне простое.

Дело в том, что люди – они очень разные. А обстоятельства, в которые попадают эти люди – ещё более разные. Я, к примеру, служил в трёх частях. Дедовщина же была – в одной. В двух других были вялые проявления некоторых аспектов. Кроме того, служили практически все мои друзья. И ни один из них не видел ничего подобного тому, в чём принимал активное участие я. Это к тому, что бывает очень разное.

Передо мной на службе были разнообразные примеры – чего и как бывает. Например, в соседней роте было значительно хуже и страшнее, чем у нас. Настолько страшнее, что происходившее у нас казалось вольной жизнью в пионерском лагере. Одна часть, одна казарма. Меня, к примеру, никто не заставлял делать минеты и подставлять анальное отверстие.

Военная прокуратура в Советском Союзе работала значительно лучше, чем сейчас – как и все остальные органы государственной власти. Особо борзые регулярно отъезжали на отдых в дисциплинарный батальон, что был расположен в городе Луга. Остальные немедленно приходили в себя и затаивались минимум на месяц.

Скажу больше. Время от времени личному составу показывали учебные фильмы про дисбат. На что похожи условия содержания, как выглядит процесс принятия пищи, как выглядит строевая подготовка, на что похож и как производится отбой. Ну и попутно интервью с теми, кто там «отдыхает» за издевательства над себе подобными. Мы всякое на службе видели и всего на себе попробовали, но увиденное неизменно погружало в транс, настолько в «дизеле» страшно и сурово.

Конечно, в разных дисбатах бывало по-разному. Один клиент оттуда вернулся, к примеру, как ни в чём не бывало. Правда, о проведённых там двух годах никогда ничего не говорил. Другой по возвращении не мог ходить шагом – передвигался строго бегом. И даже стоя на месте – постоянно приплясывал. Третий спал с открытыми глазами. В общем, последние два были больше похожи на животных, а не на людей – общаться с ними было невозможно.

Кроме военной прокуратуры в каждой части был особый отдел, в котором сидел офицер-особист, занятый вопросами государственной безопасности. Достаточно было одного шевеления бровью данного товарища, чтобы жизнь многих поменялась самым радикальным образом.

Однако с точки зрения подростка это ведь западло – обращаться куда бы то ни было за помощью. Он ведь не может «стучать», когда его избивают. С точки зрения подростка гораздо правильнее – брать у дедушки за щеку, и закусывать привкус немытого члена солдатским мылом. Только так можно показать окружающим идиотам, что ты настоящий мужчина.

Касательно «приходящей с годами мудрости» — крайне не рекомендуется судить о жизненном пути и поступках незнакомых дяденек по неким обрывочным заметкам юмористического характера.


В. Дмитрий, видите ли, многие боятся доносов из-за ощущения "боязни мести" со стороны того на кого это самый донос пишется. Просто сам неоднократно сталкивался с такой ситуацией. Как быть в таких случаях?

О. Для начала следует определиться, что именно заслуживает доноса. Доноса заслуживают нарушения определённых уставных отношений. Например, если сержант зовёт солдата «на ты» — это нарушение, но не повод для доноса. Если сержант отправляет на работу – возможно, это нарушение, но далеко не всегда повод для доноса. Если солдат второго года службы наносит побои – это нарушение и об этом можно (а порой – и нужно) сообщить куда следует.

Если тебе угрожают расправой – сообщай в прокуратуру о том, что тебе угрожают. Количество желающих угрожать после общения с прокурором радикально сокращается. На словах все очень, очень храбрые. А как только впереди замаячит зона – вся храбрость куда-то исчезает.

Ты помни главное: не будешь о себе заботиться ты сам – не будет заботиться никто.


В. В целом согласен, но если до правды не докопаются, и уйдут восвояси, то молодому солдату нужно будет в срочном порядке делать ноги из части, иначе может кончиться совсем плохо. А ноги из части — это в 90% случаев дизель (дисбат).

Вы недооцениваете способности, выработанные командованием за годы "безупречной службы" по сокрытию воинских преступлений и выставлению жалобщиков подонками и психопатами. Потом без родителей имхо это все вообще осуществить нереально, так как многие части находятся далеко от населенных пунктов, а единственный почтальон почти всегда стучит командиру о фактах написания писем "в Гаагу". Не все родители могут добраться до ребенка, вон маме Сычева кредит пришлось брать на билет к изувеченному сыну, выполнявшему свой воинский долг (а у нас тем временем не могут стабфонд поделить).

Короче говоря, Юрий (простите, не знаю Вашего отчества) идея хорошая, но Вам все-таки нужно написать, что она сопряжена с серьезным риском, и требует настоящей выдежки и несгибаемой воли, так как придется 2 года жить во враждебной среде, как прокаженному, а это труднее, чем стать мастером спорта по боксу и пару раз показать удаль молодецкую.


О. Зовут меня Дмитрий. Камрад, давай определимся: а что вообще может сделать боец, который не мастер спорта по боксу? Просто и без затей.

1. Убить обидчика тайно. Взять кусок проволоки и ночью воткнуть деду в ухо.
2. Убить обидчика явно. Получив оружие, при удобном случае расстрелять обидчика.
3. Покинуть расположение воинской части, то есть убежать от обидчиков.
4. Написать донос в прокуратуру.
5. Повеситься.

По первым двум пунктам вопросов нет – боец сядет, и сядет надолго. Третий пункт – опциональный: возможно, не посадят. Пятый – окончательное решение вообще всех проблем, но интересует немногих. Так что нетрудно догадаться, что остаётся делать.

Относительно готовности биться – совершенно верно. А как ты хотел наводить порядок? Порядок сам по себе не наводится, для наведения надо прилагать серьёзные усилия – сперва думать, а потом делать.

Например, этим летом, в августе, я по старой привычке изловил двух воров. И сдал в милицию. После этого надо: идти в милицию, писать донос о том, что я видел и как всё было. Посетить ряд допросов в своё рабочее время. На допросах дать показания на людей, которые по этим показаниям сядут. Отправиться в суд, повторить свои показания перед судьёй, прокурором, подсудимыми, родственниками подсудимых. Судья зачитает вслух твои паспортные данные, во всеуслышание объявит адрес, по которому ты прописан. Повторяю, всё это услышат сидящие на скамье подсудимых, услышат их остающиеся на свободе родственники.

Ты не в сказке живёшь, уважаемый. Вокруг тебя нет добрых дяденек, которые к завтрашнему утру «построят тебе демократию». Свои права надо отстаивать каждый раз, когда в это возникает нужда. Только тогда о них начинают помнить окружающие. Конечно, если тебе нравиться жить среди уродов и хлебать говно – живи и хлебай. Не нравится – думай, как сделать лучше, и действуй. За тебя никто ничего делать не будет.

Сдавать дедов прокурору или не сдавать – определять для себя ты будешь сам. Рядом не будет ни мамы, не будет доброго дяди с «советами бывалых». Только ты сам на своём собственном опыте сможешь понять, что по отношению к тебе возможно, а что – недопустимо.

Месть – да, бывает. Однако что страшнее – ещё много раз получить по морде или остаться без ног – решай для себя сам. Кроме тебя и вместо тебя этого никто не сможет сделать.

Ну и, как уже сказал выше, место всех мстителей – на скамье подсудимых. А ты раз уж сказал «А», говори и «Б».




Источник: http://oper.ru/torture/read.php?t=1045689099
 

Copyright @ by Lehach, 2009